Сталинград

Иван Петрович тридцать лет отдал науке штурма: сначала на практике, потом, потеряв ногу, учил новобранцев теории. Теперь он умер и очнулся в чужом теле, с чужой фамилией и целыми конечностями. Вокруг горит и грохочет Сталинград, а в руках у него трехлинейка, которую в прошлой жизни он не взял бы даже на спор. Люди входят в дверь, потому что так принято, и падают в проеме. Ставят пулемет к окну, потому что так положено, и их накрывает картечью. Иван Петрович не пытается переписать ход войны и не шлет донесений в Ставку. Он просто знает о штурме всё, и это знание в разгар уличных боев стоит дороже любого приказа. Тридцать лет теории против хаоса горящего города. Улицы, дома, подвалы, каждая лестничная клетка становятся полем боя, где опыт одного человека решает, кто останется жив.