Снайпер. Призрак Сталинграда — 4
Глава 1
Рудольф послушно шёл за оберст-лейтенантом по коридору и ловил себя на том, что ему вообще-то страшно.
Но сейчас боялся он совсем не смерти. Смерть давно перестала его удивлять, она ходила рядом с самого его первого дня здесь, в Сталинграде. И Рудольф свыкся с ней, как вежливый человек с неприятным соседом. Он боялся другого, ему жутко не хотелось сгинуть по-глупому. Из-за того, что встал слишком близко к двери, что вовремя не расслышал шаги этого странного командированного и не успел отступить. Да и как их было расслышать? Командир группы снайперов ставил ноги мягко, с носка на пятку, не давая каблукам стукнуть о пол, и шёл бесшумно, будто лесной хищник на подушечках лап. Охотник оставался охотником даже в штабном коридоре.
А ещё для Рудольфа страшнее было другое. На него ведь рассчитывали. Он обещал Татьяне помогать… И какой из него теперь помощник, если его схватят из-за собственной неосторожности?
«Дурень ты, Руди, дурень», — шагая, казнил он себя.
«А ты не раскисай, — тут же возражал в голове другой голос, его разум, на удивление спокойный и рассудительный, совсем не как раньше. — Ну и что, у дверей застукали. Ну, оптический прицел разбил. Ну, рапорт написал на снайпера. Так он же вправду подставил тебя под пулю, тут и трибунал был бы на твоей стороне. У них ничего на тебя нет, дорогой Руди. И не будет, если сам не дашь им зацепку. Всё зависит только от тебя. Вот только… куда же он ведёт?»
Рудольф ждал, что его поведут в комендатуру, а то и сразу сдадут жандармам, а уж от жандармов дорога известная — в тайную полевую полицию, откуда редко кто возвращался. Однако Рейнгардт свернул на лестницу и спустился этажом ниже, туда, где квартировали его стрелки. Рудольф знал эту комнату: уже выяснил, где разместили недавно прибывшую снайперскую группу, и даже пытался однажды проникнуть в их комнату, под предлогом того, чтобы навестить одноклассника, раз служить теперь вместе, рядом, да Мозер тогда отговаривался занятостью. Но Рудольф понимал, что теперь одноклассник его к себе не подпустит…
Остановились перед той самой дверью, за ней даже слышен был какой-то преувеличенно бодрый голос Мозера. Рудольф выдохнул было с облегчением. И, как выяснилось через минуту, рано обрадовался.
В комнате было четверо. При виде командира стрелки поднялись: совсем взрослый обер-ефрейтор с загорелым лицом егеря, ровесник Хайнц, темноглазый ефрейтор со странной выправкой и пожилой фельдфебель с журналом в руках.
— Карабин к стене, — бросил Рейнгардт через плечо. — И выверните карманы. На стол.
Рудольф подчинился. На стол легли спички, огрызок карандаша, носовой платок и сухарь в бумаге.
— Сухарь? — Рейнгардт приподнял бровь. — Вас плохо кормят, Фогель?
— Это… для… мальчишки, господин оберст-лейтенант. Который сапоги чистит. Слишком много ему, если платить пфеннигами, русские не заслуживают такой щедрости. Хватит и сухаря… — выкрутился Рудольф и даже улыбнулся.
— Подойдите сюда, — Рейнгардт взял его за плечо, вывел на середину комнаты и отступил, выставляя, точно экспонат для музея. — Посмотрите внимательно, господа, на этого рядового. Это Рудольф Фогель. Что вы можете о нём сказать? Расскажите мне сейчас всё, что показалось вам необычным. Считайте это внезапным занятием на наблюдательность и внимательность. Говорите, я слушаю.
Стало тихо. Рудольф стоял посреди комнаты, и четыре пары глаз осматривали его, как зверушку во Франкфуртском зоологическом саду.
Первым не выдержал Мозер.
— Господин оберст-лейтенант, простите… к чему такие вопросы? Вы же знаете, что оптический прицел мне повредил он, но это моя оплошность, я сам передал ему карабин. Я уже поплатился за этот проступок, новый прицел хуже прежнего…
— Это всё лирика, Мозер, — оборвал Рейнгардт, не повышая голоса. — Я повторяю вопрос: что вы замечали за ним странного? Начнём с вас, Ростовцев.
Темноглазый ефрейтор поглядел на Рудольфа очень внимательно, будто и вправду что-то знал.
«Типичный немец, — подумал Ростовцев. — Молодой, тощий, и выглядит для здешних мест совсем неопытным, необстрелянным. И, наверное, трус, каких поискать: вон как глаза таращит, а кадык ходит вверх-вниз. Но раз командир спрашивает, значит, нужно что-то ответить. Придётся плясать под его дудку».
— Господин оберст-лейтенант, — проговорил он. — У него слишком чистые сапоги.
— Что? — не сразу понял Рейнгардт.
— Сапоги, — Ростовцев кивнул Рудольфу на ноги. — Их чистили сегодня утром. И вчера тоже. Я обращаю внимание на обувь, привычка. По здешней грязи так может ходить только человек, которому чистят сапоги чаще чем раз в день.