Маньчжурский гамбит. Книга шестая.
Глава 1
Я поблагодарил Селиванова за скорость, с которой он примчался сообщить новость. Потому как управляющий и правда мчался, это было видно по его раскрасневшемуся лицу и сбивающемуся дыханию. Затем велел Петру спокойно идти заниматься своими делами. Мол, ничего из ряда вон выходящего не произошло.
Пусть он думает, что все хорошо. А то пойдет волна народного переживания по лесопилке. Я своих людей знаю. Они еще чего доброго с вилами на этих военных попрут, искренне желая защитить «его сиятельство».
Как только Селиванов покинул кабинет, подошел к топчану, подхватил шубу, развернулся к Корфу.
— Владимир Николаевич, идёте со мной. Оружие брать не будем, оно нам ни к чему.
— Ваше сиятельство, думаю, вам все-таки нужно взять «маузер»… — осторожно начал Корф.
— Нет, я сказал. Мы с вами законопослушные коммерсанты. К нам прибыли гости. Давайте встретим их вежливо. К тому же, вы сами пять минут назад убеждали меня не воевать с китайской армией.
Барон недовольно поджал губы, но спорить больше не стал. Мы вышли из кабинета и спустились вниз по лестнице.
Пока двигались к воротам, я успел прокрутить в голове одну простую вещь.
Трое — это не обыск и уж тем более не нападение. Для обыска они бы припёрлись целой ротой, с подводами, с оцеплением и с телегой под изъятое. Трое верхом — это почта. Значит, сейчас мне что-то вручат.
У створок переминался Макар с винтовкой на плече. Увидев меня, сразу вытянулся.
— Ваше сиятельство, без приказу никого не пускаем.
— Молодец, — кивнул я ему, — Открывай калитку.
— Ваше сиятельство, может…
— Открывай.
Парень молча подошел к воротам и откинул засов.
Шагах в пяти от въезда на лесопилку, маячили трое верховых. Лошади под ними переступали и парили в морозном воздухе. Впереди — офицер. Молодой, лет тридцати, в аккуратной шинели с портупеей, при сабле. Поручик, если по-нашему. Двое солдат в шинелях мышиного цвета, с винтовками за спиной, держались чуть позади. Субординация в чистом виде.
Я вышел за створку. Корф встал слева, но чуть сзади.
— Князь Арсеньев? — спросил офицер, изучая меня высокомерным взглядом.
Русский у него оказался ровный, без запинок, только слегка деревянный. Слишком правильный.
— Он самый, — согласился я.
Попутно обратил внимание, что китайский командир не спешился. Хотя в присутствии русского дворянина обязан это сделать. Благодаря Тимохе я начал разбираться в подобных тонкостях. Однако конкретно этот вояка оставался в седле и смотрел на меня сверху вниз. Ровно смотрел, без вражды и без интереса, но будто на пустое место. Как почтальон смотрит на дверь, в которую сейчас сунет конверт.
Он расстегнул полевую сумку и вынул три сложенных листа.
— Управление харбинского гарнизона. Прошу принять документацию.
Я мысленно усмехнулся. Вот ведь сволочь китайская. Теперь мне придется подойти ближе, протянуть руку вверх. И выглядеть в таком положении князь Арсеньев будет как проситель перед барином. Ну ладно. Черт с ним.
Офицер отделил первое послание от двух других.
— Предписание, — сообщил он все таким же ублюдски равнодушным голосом, — Завтра к двенадцати часам пополудни, на территорию лесопилки прибудет комиссия для осмотра построек, складов и подсобных помещений. Основание — заявление о хранении похищенного военного имущества. Владельцу надлежит обеспечить беспрепятственный доступ во все помещения без исключения.
Протянул листок вниз. Я подошел, взял.
— Вторая. — Китаец развернул следующую. — Повестка. Князю Арсеньеву Павлу Александровичу надлежит явиться лично в управление гарнизона завтра, к двенадцати часам пополудни. При себе иметь купчую на землю, промысловое свидетельство и документы, удостоверяющие личность и подданство. Явка обязательна.
Я забрал вторую бумажку.
Промысловое свидетельство. Хорошо хоть не спросили лицензию на винокурение. И документы о подданстве. Занятно. Ещё летом ни одному китайцу в этом городе в голову бы не пришло спрашивать у русского, кто он такой и по какому праву тут живёт. Полоса отчуждения строилась на наши деньги, и чувствовали мы себя здесь как дома. А осенью Пекин перестал признавать наших дипломатов, консульства закрылись, и двести тысяч русских в Маньчжурии в одну ночь превратились в людей без роду и племени. Теперь мы гости.
— Третья, — продолжал офицер, — Требование. К завтрашнему дню, к двенадцати часам, предоставить в управление посемейный список всех лиц, проживающих на территории. Имена, возраст. особые отличия. Список подписывает владелец и несёт за него ответственность.
Последняя бумажка перекочевала мне в руки.
— Распишитесь в получении, — заявил офицер, затем достал из сумки книжечку в темной обложке и карандаш. Наклонился в седле, протянул.