Солдат Отечества 3
Глава 1
Западнее Могилева
23 июля 1812 года
Мы стояли почти у самого Могилёва и ждали приказов уже практически весь день. Ни движения, только изнуряющее ожидание. Может, Первую армию ждём?
Как известно, что хуже всего: ждать и догонять. Получается, что хуже всего русским и французам: мы ждём с какого-то поркуа, французы должны продолжать погоню.
Хоть бы им было хуже! Единственно, что порадовало бы, ну кроме того, что мы изготовили ещё два десятка пуль и выяснили, что что-то у нас не так… В последнем радости немного, только то, что не в бою выясняли. Стволов штуцеров хватает на семь-девять выстрелов, потом пуля идёт вразнос. Почему? Нужно разбираться.
Но пока я достал из запасов штуцеры, забрал у камрадов некоторые, другие хорошо почистили, причём не кирпичом, а составом, что добыли у французов. К бою готов! Пусть уже и бой, только бы не ждать.
Само ожидание начинало давить куда сильнее перехода. Вчера мы шли так, словно нас кипятком ошпарили, а сегодня армия вдруг остановилась, и именно эта остановка тревожила сильнее движения. Люди начинали вслушиваться в каждый далёкий звук, чаще смотреть на запад и спрашивать друг друга то, чего никто не знал.
Конечно же, пошли сплетни, одна другой фантастичнее.
— Царь подписал с Напольоном уговор, — говорили одни.
— Брешут, это Барклай разбил Напольона ужо, не дождалси нас, а генерал Багратион запил с горя, что не он, — с видом знатока говорил на вид так и неглупый человек, даже в годах.
И было про то, что нас обошли на самом деле, и что уже перегородили дорогу, что французы резко развернулись и решили идти не по Смоленской дороге, а направились через Полоцк на Псков, ну и, соответственно, на Петербург.
Чего только не выдумают люди, которые маются ожиданием и ничего не делают. Сытно поели, а довольствие в последние дни выделили сносное, даже приварок мы свой не использовали. Поспать дали и не будили с рассветом.
Офицеры — ротные, батальонные — тоже чувствовали общее напряжение и потому требовали от солдат постоянно быть при оружии, не расходиться и не уходить далеко от расположения. Лежать, сидеть, но рядом.
Доходило до смешного: даже справлять нужду требовали почти рядом с лагерем, не углубляясь в лес. Ещё день такого порядка — и французы смогут найти Вторую армию просто по запаху, а не благодаря своим разведчикам.
Ну не в этом же смысл? Создать химическое оружие?
Когда я возвращался к своим, воздух уже стал тяжёлым от жары. Запахи щипали нос, вызывая рвотные порывы. А я ведь уже достаточно привык к смраду, что сопровождает большое скопление солдат.
Над травой висели комары, по дороге нескончаемо скрипели колёса, интендантские телеги сновали туда-сюда. Шли проверки наличия у солдат пуль и готовности оружия.
Крутил головой, смотрел по сторонам. А что делать? Тренироваться строго-настрого запретил Потапыч, мол, ещё бой, а они устали. Где-то лошадь пыталась зубами достать собственный бок и зло била хвостом по мухам. Солдаты лежали прямо на примятой зелени, кто-то сушил портянки, кто-то чинил ремень, а один умудрился спать, прислонившись спиной к колесу телеги и не выпуская ложку из руки.
Наш небольшой лагерь находился, как обычно, почти на самом краю общего расположения, в хвосте колонны. Только теперь привычного уютного уголка не получилось.
Обычно мы ставили телеги так, чтобы получалось подобие небольшого двора: здесь костёр, там лошади, дальше спальные места — маленький свой мирок посреди огромной армии. Сейчас никакого мирка не было, вокруг кишели солдаты, а особенно много оказалось людей в егерских мундирах. Не наших.
— Так что происходит? — спросил я у Захара, который стоял возле лошадей и делал вид, что совершенно не интересуется происходящим.
Я остановился рядом и проследил за его взглядом. А ещё он явно вслушивался в слова, пророненные неподалёку, приказы, что отдавали офицеры.
Захар разгладил свои роскошные усы. Плохой знак: обычно это означало, что сам он тоже ничего не понимает, но признаться в этом не желает.
— Третьи пожаловали зачем-то, — сказал он, кивнув в сторону группы чужих егерей. Потом сплюнул травинку, которую жевал. — Ходят, рожи умные строят. Значит, сами ничего не знают.
Третьи. Третий егерский полк из авангарда Раевского. Мы уже несколько раз пересекались, и всякий раз между ними и нашими возникала какая-то совершенно детская конкуренция: кто лучше, кто дальше ходил, кто больше французов видел, кто настоящий егерь, а кто так — зелени не достоин. Хотя последнее для моих ушей звучало неоднозначно. Особенно веселело, когда рядом не было офицеров.
Вчера вообще чуть до драки не дошло. К нам на запах жарящегося мяса — а мы так, не для еды больше, а как ритуал немного сала пожарили — пришли двое младших унтер-офицеров из третьих, с ними четыре старых солдата и ещё несколько человек.