Между времён
Глава 1
Пролог
Я неторопливо шагал по еле заметной тропинке на самом гребне горы. Или не горы, а хребта? Скорее всего, последнее, потому как тропинка растянулась километров на двадцать, из которых я успел пройти всего семь-восемь, не больше. Судя по карте, через оставшихся непройденных километров будет небольшой спуск, метров на триста-четыреста, который приведёт в долину. Там у ручейка расположено селенье, в котором я надеюсь разжиться продуктами и выспаться. Хоть раз за последние три дня поспать в тишине и покое часов пять-шесть. Этого мне достаточно, чтобы получить заряд бодрости на три-четыре дня. Отвык бегать за последние годы, совсем расслабился, хотя и приготовился к этому обстоятельно.
С двух сторон тропинка поросла колючим кустарником, стремящимся процарапать мои ноги сквозь ткань брюк. Порой подросший кустарник добирался и до локтей. Но я предвидел, что мне предстоит, поэтому оделся соответственно погоде и окружающей среде. Это в Екатеринбурге стоят морозы и зима только подходит к своему завершению. Здесь же, в окрестностях Душанбе, вовсю палило солнце, даже постоянно тянущий с гор ветер не приносил ожидаемой прохлады. В рюкзаке я привёз заранее подобранную одежду для прогулок по горам среди колючих растений и дополнительную пару обуви, не надеясь на прочность привычных кроссовок. Нет, мне не приходилось бывать в горах Таджикистана, но опыт прогулок по горам имелся немалый.
Начинал с родных гор Урала и Приуралья, где провёл своё детство и частенько бывал в юности. Затем Кавказ, ещё советский, «родной», где мне не понравилась атмосфера откровенной наглости аборигенов. Как бы они не улыбались, не расхваливали свою еду, питьё и горы, в глазах просвечивала брезгливость и ненависть к русским, почти, как в фашистской Прибалтике. Только акцент разный, а так те и другие с удовольствием воткнут кинжал в спину при первой возможности. Что, собственно, мы и увидели в начале девяностых годов, когда перестали кормить иждивенцев, а они принялись кусать нас, выпрашивая и требуя бесплатного содержания, к чему привыкли за десятилетия политики КПСС.
Горы Таджикистана мне напомнили хорошо знакомые горы Туркмении, такие же просвечивающие насквозь с редкими зарослями вдоль ручьёв. Жаркие днём и ледяные ночью, где переход от жары к холоду происходит за полчаса после захода солнца. Ещё полчаса назад солнце напекает голову прямо через повязанный платок, а горячий ветер дует в лицо, но не успело светило сесть за горизонт, только скрылось за гору, как уже ветер стал ледяным, и холодный воздух обжигает лицо не жаром, а студёным порывом. Размышляя о превратностях судьбы, я добрался до конца тропинки и глянул вниз, оценивая предстоящий спуск. Спрятался за выступающий камень, чтобы не торчать на виду всего селения. Да, селение было на месте, извивалось вдоль ручейка, который на родине я перепрыгнул бы, не заметив, во время похода по лесу. Здесь чистая вода кормила и давала приют нескольким сотням жителей, я насчитал около сорока домишек.
Обернулся назад и всмотрелся в извилистую тропу, оставшуюся за мной. Километра три-четыре уверенно просматривались, но ни единого человека не появилось позади. Минут пять я наблюдал за селением, стараясь прислушаться к своим чувствам. Ни внутренний голос, ни мои глаза с ушами, не сообщали об опасности в селении. Женщины копошились по хозяйству, мужчин на улице не видно, как обычно в Средней Азии. Мужчины сидят в чайханах, пьют чай и молчат, глядя друг на друга. Уверен, что в этой местности такое заведение называют не чайханой, но, я так привык. Поскольку жить здесь не собираюсь, пусть будет некоторое время чайхана.
Деваться некуда, надо искать место ночлега и ужина, на открытом месте ночью я околею, не умру, конечно, но устану, как собака, пытаясь не замёрзнуть. За те десять минут, пока я спускался в долину по узкой извилистой тропе, меня увидели жители селения. Первыми разглядели мальчишки, кто бы в этом сомневался. Ко мне со стороны домиков подбежали сразу трое сорванцов, ещё один прикатил на велосипеде. Боже мой, такой древний «Салют» я давно не встречал! Велик был почему-то выкрашен в коричневый цвет. Успел забыть о такой марке детского велосипеда, обычно они были голубого или зелёного цвета. Видимо, другой краски не нашлось. Десятилетние пацаны бежали в мою сторону без всякого страха, ещё не привыкли к новой реальности, когда в отдалённых селениях каждый чужак будет опасен даже один и без оружия.
И встречать незваных гостей будут не любопытные дети, а стволы автоматов и винтовок из-за дувалов. Или по другому тут называют здешние каменные заборчики?
— Ты кто? Куда идёшь? Откуда идёшь? К кому? — наперебой засыпали меня вопросами мальчишки, бесцеремонно трогая мою спортивную сумку, висящую на плече. Отвечать я не собирался, только медленно и грозно, как мне представлялось, произнёс: