Митяй
Небольшое предисловие
Дорогой читатель!
Прежде чем ты начнёшь читать эту книгу, думаю, тебе нужно знать: эту книгу я пишу в первую очередь для себя. Просто среди всего того, что сейчас творится в мире, хочется хоть ненадолго вернуться в непередаваемую атмосферу дружбы, тепла и взаимовыручки, которую я помню из далёкого детства.
К посиделкам с гитарой и баяном под черёмухой на берегу Иртыша. Где у родителей своя компания, а у нас — своя. К писку комаров и запаху запечённой в углях картошки. К сельским танцам в клубе с девчонками, вином и обязательной дракой. К тому профессиональному братству, когда после работы наши отцы, а потом и мы не спешили домой, а оставались, чтобы за бутылочкой (не без этого) посидеть спокойно и обсудить какие-то горячие рабочие моменты. К беззаботному школьному детству, запомнившемуся по историям родителей, а потом и по своему развесёлому опыту.
Эта история не только или, вернее, не столько про Советский Союз. Она в основном о людях. О тех, кто вставал затемно, чтобы в мороз и в зной поднимать целину, кто укладывал шпалы в вечную мерзлоту, кто штурмовал космос, имея за плечами лишь арифмометр и невероятную, почти безумную веру в свои силы.
К СССР сегодня можно относиться по-разному. Страна эта была огромной, сложной, противоречивой. В ней хватало и нелепостей, и трагедий, и ошибок, которые аукаются до сих пор. Но есть вещи, которые не отменить и не переписать, — те времена были временами гигантов.
И эта книга — дань памяти не государству, не идеологии. Это дань памяти миллионам безымянных работяг: геологов, трактористов, учителей, солдат, вернувшихся с войны и сразу вставших к станку или к плугу. Тем, кто сворачивал горы не ради денег и наград, а потому что за ними были их семьи, города и сёла и Великая держава, которой можно гордиться. Которая была на всех одна. Для русских, украинцев, киргизов, казахов, таджиков и ещё 123 народов, населяющих эту огромную территорию.
И ещё. Мне очень хочется рассказать о стране, какой её запомнил я. Какой её помнит моя мама. Какой её помнил отец. Их друзья.
Да. Я постараюсь здесь спасти СССР. Хотя бы просто для того, чтобы не случились 90-е. Чтобы не случилось то, что происходит с миром сегодня.
Если тебе, дорогой мой читатель, это не интересно или претит моё восприятие тех времён, просто закрой эту книжку и не начинай её читать. Не надо. Побереги себя и свои нервы. Ну а кто всё же решится — надеюсь, вы не пожалеете о своём выборе. А я приложу для этого все свои усилия.
Глава 1
— Музыкант, мы сделали его, слышишь? Сделали! — радостно зашипел Малой.
— А то ж, — удовлетворённо хмыкнул я, оскалившись кровожадной усмешкой.
Этот сраный бритиш попил нам немало крови. Последние две недели наша рота несла потери стабильно, изо дня в день, и всегда по одному сценарию. Аккуратная работа снайперской пары, бьющей из серых зон, и быстрый отход. Причём каждый раз использовалась новая лёжка.
Устраивали сафари на наших парней, как в тире. Разведка донесла: зашёл какой-то высокопоставленный хрен из ихних SAS, привёз новые игрушки, обкатывал тактику. Ну вот и дообкатывался, чудило. Я этих контрацептивов натовских ещё пацаном в чеченской зелёнке на ноль множил, когда они там инструкторами при бородачах тёрлись.
Мы пасли его трое суток. Посидели над картой, поползали по серой зоне. Прикинули, где он может появиться в следующий раз, и устроили засаду. Одну перспективную точку взял на себя Морячок с напарником, вторая досталась мне с Женьком.
Жара под тридцать пять, пот выедает глаза, слепни размером с фалангу пальца грызут, а шевелиться нельзя. Засекут — или артой накроют, или птичек наведут. Да и дичь спугнём. Зря, что ли, тут мучились столько времени?
Но дождались. Там, где и предполагали. Засекли по едва заметному блику. Ай как неаккуратно, сэр. Профи так не работают. Но этот брит был самоуверен. Слишком верил в свою модную маскировку и в то, что аборигены по ту сторону прицела тупее его.
Вот и сейчас лично видел в оптику, как разлетелась дурная головешка от тяжёлой пули из моего «Сумрака». Тело осело мешком. Но на всякий случай уточнил у наблюдателя:
— Малой, зафиксировал?
— А то ж, — зеркально отозвался напарник, растянув лыбу на всё конопатое лицо.
Он молодой у меня. Пацан совсем. Двадцати нет. Подписал контракт сразу после срочной. И ведь не за рублём пошёл, что в наше время редкость. По зову сердца. Женька сам из Донецка. У него ещё в шестнадцатом братишку младшего осколком снаряда убило прямо во дворе у дома, на детской площадке. Вот он и закусился.