Глава 1. Пробуждение.
Предисловие
Эта книга — размышление о переломном моменте истории, о том времени, когда Россия стояла на пороге XX века, не подозревая о грядущих потрясениях. Конец XIX столетия — эпоха, полная возможностей и развилок, когда будущее ещё не было предопределено, а судьба империи висела на волоске.
Что произошло бы, если бы в те дни появился человек, знающий, к чему приведут решения государей и политиков? Смог ли бы он изменить ход событий, предотвратить катастрофы или, напротив, лишь ускорил бы их приближение? Эти вопросы легли в основу книги, которая представляет собой не столько историческое повествование, сколько интеллектуальную игру — попытку проследить альтернативные пути развития прошлого.
Работая над этой книгой, я опирался на труды и размышления замечательных авторов и исследователей. Особую благодарность приношу Дмитрию Галковскому, Александру Каминскому, Дмитрию Половинкину, Сергею Каленику,Артемию Пигареву,Евгению Михайлову, чьи работы стали источником вдохновения и фундаментом для размышлений. Отдельные фрагменты их текстов органично вплелись в ткань повествования, обогатив его содержание.
Не могу не упомянуть и авторов телеграм-каналов: Викач, Инфо-машинка, AngloWatch, Mikaprok, Михаил Каин, Марш Мизантроп, Семёнов PRO, Те самые англосаксы, История гипперинформации, Пигаревские истории, От Альп до Рейна, Universal Exports Ltd, Дионис сообщает, Спекулятивная история, Hoffman, Oracul. Их острые наблюдения и аналитические прозрения помогли лучше понять как прошлое, так и настоящее.
Идея этой книги родилась после прочтения работ уважаемых авторов и их версий исторических событий. Мне захотелось собрать это в единую систему, оформив как художественное произведение.
Без этих людей и их интеллектуального труда данная книга просто не могла бы появиться на свет. Пусть же читатель, знакомясь с этой историей, помнит о тех, кто помог её восстановить.
Зарезвится на гитаре струна.
Жизнь даётся нам, братишка, одна!
И я бокалом дорогого вина избалован.
— Бубубу-бубу-бубу-бубубуу…
— Ну что ты бубнишь, Григорьич…
Монотонный бубнёж вывел меня ото сна. Сначала приоткрыл глаза. Понял, что нахожусь в больнице. Справа на стуле в красивом мундире сидел Савельев и что-то рассказывал. Сначала всё это воспринималось как назойливый бубнёж, от чего я и очнулся.
— Батюшки, светы! Очнулись, Андрей Алексеевич! Дорогой мой! — Всплеснул руками Савельев и взял меня за руку.
— Вот же пропасть! Надо врачам сообщить. — И умчался куда-то. А я первым делом попытался пошевелить конечностями — ногами в первую очередь. Правая нога отозвалась болью. Ах да, её ведь продырявили недавно. Попробовал пошевелить головой — оказалось, что она была туго перемотана. Значит, всё-таки в башню словил, интересно. Всё тело тоже болело — то тут, то там. Дышать мешала повязка, которая, казалось, занимала всю грудь.
В этот момент палату начали наполнять люди. Первым подоспел мой старый знакомый фельдшер Николай Иванович Зернов, обладающий помимо медицинских талантов ещё и талантом следователя-дознавателя. В первый раз он блестяще разоблачил меня. Следом за ним зашёл Алексей Перфильев — мой друг и управляющий всей клиникой и не только. Сейчас за ним числятся био-лаборатория, производство лекарств и медицинский журнал. Следом за Алексеем зашли незнакомые мне врачи довольно серьёзного вида, а также девушки-медсестры, хотя их так ещё не называли.
История повторяется. В прошлый раз, после моего появления в этом мире, я так же лежал в окружении врачей и полиции. Как мне показалось, в этот раз все были намного вежливее и учтивее. Половина лиц были те же самые, но появилось и много новых, незнакомых. Сначала проверили все рефлексы, водили молоточком туда-сюда, задавали вопросы. По очереди проверили все конечности — ну почти все — на работоспособность.
— Изрядно напугали вы нас, Андрей Алексеевич, — сказал какой-то высокий, представительный пожилой мужчина с бородой. Хотя они тут почти все с бородами были.
— Это Захарьин Григорий Антонович, очень выдающийся специалист, невропатолог, — подсказал сбоку Алексей.
Я же понятия не имел, кто такой Захарьин. Потом уже узнал, что был личным врачом Александра Третьего, Чехова, Толстого.
Я молчал — что мне было сказать? Лишь спросил:
— Сколько я был без сознания?
— Неделю. И это очень странно при вашей травме.
— Что собственно произошло?