Андрей Мельник, Александр М
Призрак «X» ранга. Часть 2
Глава 1
Мы с дедом сидели за столом, пока девочку осматривали в комнате. Говорить не особо хотелось: все силы ушли на нервы за последние три дня.
Вскоре из комнаты вышел врач и кивнул в сторону выхода. Мы с дедом переглянулись и пошли за ним следом.
В горнице нейрохирург неторопливо собирался и выдавал рекомендации:
— Стационар, желательно областной. Компьютерная томография, магнитно-резонансная, полный набор анализов и круглосуточное наблюдение. Прямо сейчас всё нормально, если не считать отказавших ног. Но как долго стабильное состояние будет держаться, предугадать не возьмусь. И чтобы хоть как-то начать помогать, нужно понять причину, а для этого необходимо полноценное обследование. И делать его лучше регулярно, чтобы своевременно реагировать на изменения.
Дед кивал на каждый пункт и с каждым кивком мрачнел всё сильнее. Я тоже кивал. Рекомендации правильные, всё по учебнику. Да только проблема в том, что для этого ребёнка учебники пока не написали…
Когда он протянул мне руку, я пожал её, но не отпустил сразу.
— Спасибо вам огромное. Вы даже не представляете, как много для нас сделали, — поблагодарил я, глядя ему в глаза и не торопясь продолжать… — Сорваться с отпуска, лететь через полстраны ради старого друга… Таких людей сейчас днём с огнём не найти.
Врач смущённо отмахнулся свободной рукой, а я тем временем уже работал. Я аккуратно убирал все воспоминания о девочке одно за другим, подкладывая взамен другие: Старый друг позвонил, пожаловался на провалы в памяти, попросил глянуть по-дружески. Нейрохирург приехал, посмотрел, погонял его по тестам, ничего страшного не нашёл, и теперь с чистой совестью летит домой.
Врач потёр висок и поморщился.
— Голова что-то разболелась… Перелёты в моём возрасте даром не проходят, — пожаловался он и, наконец, забрал у меня свою ладонь.
Такси уже урчало за калиткой. Дед проводил друга до машины, и они обнялись на прощание.
И вот друг старика уехал. Дед постоял у ворот дольше, чем требовалось, чтобы их закрыть, и, наконец, пошёл обратно в дом.
Дверь захлопнулась, щёлкнул замок, и я включил чайник. Старик молча сел за стол, я молча достал хлеб. За три дня к такой тишине в доме мы оба привыкли.
Масло, сыр и колбаса легли на доску, и я без лишней суеты взялся за нож. Бутерброды я могу делать в любом состоянии за рекордное время. Этому детдом обучает лучше любых кулинарных курсов. И так же быстро я могу их уничтожать. Это уже студенческий навык.
— Свет, бутеры будешь? — крикнул я в сторону комнаты.
— Нет! — прилетело из-за двери.
— Один или два?
— Я же сказала, не буду!
— Значит, три принесу. Сколько съешь, столько съешь.
За дверью что-то возмущённо буркнули, но прямого отказа я не услышал. Налил чай, взял тарелку с кружкой и отнёс всё в комнату. Девочка лежала лицом к стене и на моё появление не отреагировала. Я поставил всё на табурет у дивана и вышел, не тратя слов.
Уговоры на неё не действуют, проверено вчера и позавчера. Действует только еда, оставленная без присмотра. Спит она лицом к стене, ест, когда никто не смотрит, а на любое движение в свою сторону вжимается в диван.
Ну, ничего удивительного в её поведении нет. Лаборатория — это далеко не курорт. Особенно та, где ставят на детях опыты с летальным исходом…
В общем, я ей не мешаю. Нужно время на адаптацию — это и без врачебных рекомендаций понятно. Жаль, нет у меня знакомых психологов, как и у деда. Особенно таких, что специализируются на столь сложных случаях.
На кухне старик налил себе чай уже второй раз. Он сидел, обхватывая кружку обеими руками, и молча разглядывал заварку.
— Вот ты, конечно, спасатель… — начал он наконец. — Я до сих пор в себя прийти не могу от номера, что ты выкинул. Это хорошо, что у меня по училищу друзей хватает, что до сих пор этот мир коптят, и что среди них врач толковый нашёлся, готовый вылететь к старому другу по первому звонку. Да и то совпало как здорово, что у него отпуск. Сам знаешь, люди его квалификации всегда нарасхват. А если б не нашёлся, чё бы делал?
— Вот если б не нашёлся, тогда бы и думали, — отпил я чай. — В любом случае даже с твоим врачом ситуация сильно лучше не стала.
— Объясни, что ты моему другу с памятью набаламутил?
— Да ничего. Теперь будет думать, что у тебя геморрой такой, что в Книгу рекордов Гиннесса вносить можно. Всем вашим друзьям расскажет.
Дед молча посмотрел на полку. Гиря плавно выплыла, следом за ней снялась вторая, третья, и все они зависли над столом, покачиваясь как раз на уровне моей головы.