Сергей Насоновский, Сергей Щербатых
Абиссинец 1890. Том 10
Глава 1
Как две капли воды
Семен отстранился, придерживая брата за плечи, и еще раз всмотрелся в его лицо.
— Здоров ли, Вась?
— Здоров, Семка. Слава Богу.
Филипп подал батюшке крест. Отец Василий оглянулся, сжал Семену руку, еще раз обнял его и вернулся к людям. Я передал Рыжему папаху, приложился ко кресту и отошел. Семен остался у крыльца дожидаться отца Василия.
Пелагея Александровна уже собирала нас к ужину. Я передал приглашение Рыжему и Ильке. Крестный батюшку пригласл сам.
— Обязательно придем, — ответил Семен и вновь уставился на брата.
Саша попросила, чтобы я долго не задерживался, и пошла с Пелагеей помогать собирать к столу. Я же позвал Олега за Беркутом.
В станичной конюшне вороной стоял уже вычищенный, с разобранной гривой. Я провел ладонью по спине, осмотрел ноги. Все было в порядке.
— Благодарствую, Матвей.
Конюх передал мне повод и отворил ворота. У стены стояла подвода с бочкой.
— Воду до сих пор с дальнего колодца берете? — спросил Олег.
— А как иначе? Завтра еще раз попробуем конюшенный колодец вычистить. Ила там много, будем выбирать, да сруб снизу осмотреть надо. Может, получится опять воду из него брать, а то к дальнему-то с бочкой не наездишься. Ну а коль не получится, будем новый копать.
Он кивнул на закрытый досками колодец возле конюшни.
— Давно засорился?
— Да вот как вы из станицы ушли, две недели дожди лили, так он, почитай, и забился.
Я вывел Беркута. Олег прикрыл за нами ворота.
У Кравцовых мы поставили коня на прежнее место. Пеструшка потянулась из соседнего денника, а Беркут ответил ржанием.
— Пора мне свою конюшню ставить, — сказал я. — Курень есть, сарай есть, а за лошадьми все к вам хожу.
— Так с Фомичом поговори. Еще немного протянешь — и до осени к нему не подступишься. Тут всем строиться надо.
— Да, вижу, Фомич нарасхват. С делами на базу управлюсь и завтра встречусь.
Олег подхватил пустое ведро, я задвинул засов, и мы пошли в дом.
В горнице уже суетился дядька, Илька помогал ему придвинуть лавку. Мы вымыли руки в сенях. Татьянка протянула мне полотенце и тут же пожаловалась, что Олег ее к пчелам не пускает.
— Завтра сами сходим, — пообещала Саша, — а потом смастерим тебе свой небольшой улей. Будет у тебя мед, да не простой, а самый сладкий и душистый на всей Уссури.
Татьянка от радости показала Олегу язык и убежала в женскую часть дома.
— Пока всех не дождемся, за стол не суйся, — строго предупредила Акулина Никитична, заметив, как Олег потянулся к столу.
Крестный сел возле дяди.
— Аркаша, про остальное завтра в правлении договорим?
— Завтра. Сегодня давай без службы.
— Добре. Отдохнуть вам надобно.
Дверь в сени открылась. Семен пропустил вперед брата, а мы поднялись.
Отец Василий пришел в простой темной рясе, без праздничного облачения. Пелагея Александровна подошла под благословение, за ней — Акулина Никитична. Татьянка встала рядом с бабушкой и сложила ладони на груди.
Крестный представил нас батюшке, затем указал на свое место у образов.
— Прошу, отец Василий.
— А вы, Степан Анисимович?
— Я рядышком.
Семен устроился неподалеку от брата, я сел напротив. Женщины заняли отдельный стол возле печи. Саша подвинула лавку, пропуская Татьянку к бабушке.
— Благословите трапезу, батюшка, — попросил крестный.
Все вновь встали и повернулись к образам. Отец Василий прочел молитву, мы ответили, перекрестились. Он благословил пищу и питье, и только тогда Пелагея Александровна подала щи.
На столе, помимо хлеба, стояла миска с приправленными молодыми побегами папоротника, собранными совсем недавно. На большом блюде лежали куски обжаренной рыбы, рядом — соленые ястыки, заготовленные еще осенью. Тут же был круглик с моченой ягодой, обильно сдобренный медом, кувшин с узваром, томленая репа с морковью и печеный картофель.
От щей шел пар, пахло капустой с грибами. Я отломил еще горячего, хрустящего хлеба. Постных щей тетка Поля не пожалела: ложка в них едва проворачивалась. Шел Петров пост, поэтому скоромного на столе не было.
— А именинник-то у нас пропал на свой день, — вспомнила тетка. — Пятого июня девятнадцать стукнуло, а поздравлять некого было.
— Сам едва вспомнил, теть Поль.
— Ну теперь-то точно не забудешь, — сказал крестный. Он вынул из-под стола небольшой сверток и протянул мне. — Ну, почитай, год прибавился, надеюсь, ума тоже не убыло.
В свертке оказался отполированный латунный свисток, как у городских жандармов.