Перейти к тексту

Мальчик из Ямы 7: Допуск - Гизум Герко

Мальчик из Ямы 7: Допуск

Глава 1

Не птица

Восемь суток дороги кончились по расписанию, как кончается всё, что я планирую сам: без торжеств и без запаса. График из подзадач сработал. Опись инструмента заняла сутки, конспект по реагентным системам полтора, сон в запас я перевыполнил, а остаток добили приборка, тренаж и два чужих машинных отделения, куда меня позвали послушать на пятые сутки, потому что слух не спрячешь, а слухи о слухе ходят быстрее бортов. В одном машинном я нашёл люфт крыльчатки, в другом ничего не нашёл, и второе далось мне тяжелее: докладывать «всё исправно» я не разучился, но удовольствия в этом докладе с некоторых пор не стало.

Криопереход в этом рейсе не полагался, ветка шла живым ходом, и я был этому рад по причинам, которые не вносят в путевой лист.

Узел явки открылся за срезом иллюминатора часа за три до швартовки: россыпь огней без гирлянды, без гильдейского порядка, будто кто-то нёс горсть станций и споткнулся. Я смотрел на эту россыпь и пытался прочитать её, как читаю любую машину, по расположению узлов. Машина не читалась. У неё не было схемы. У неё был оборот.

Это слово я подобрал уже внизу, на причальной палубе, в первые десять минут, и оно село, как садится правильно подобранный подшипник, с лёгким усилием и навсегда. На «Дятле» пахло работой. Здесь пахло оборотом. Оборот случается там, где работа была, но её уже перепродали, и теперь все заняты не работой, а разницей в цене.

Пахло вот чем: разогретым пластиком упаковки, чужим табаком трёх сортов минимум и сладковатым дымом жаровен перевалки, на которых грелось что-то, о чём я решил не спрашивать у собственного носа. Нос настаивал. Я отказал.

Объявления на переборках причальной палубы тоже были не про работу. На гильдейских узлах доска объявлений говорит с тобой языком нарядов: требуется, допуск, тариф, спросить такого-то. Здесь доска говорила языком расценок: сопровождение груза, любые категории; хранение без описи; погрузка без взвешивания, дороже, чем со взвешиванием, и я не сразу понял почему, а когда понял, то решил, что понял слишком быстро для первого дня. Отдельным листом висели надбавки за маршрут, и в листе стояла строка «внешняя кромка Пояса, коэффициент по факту». Коэффициент по факту это не тариф, а признание: сколько возьмут, столько и выйдет, и берут там не диспетчеры. Одна строка на том листе была дописана поверх печатного, от руки, маркером: по узлам Конкордатского пояса расписание не гарантируется, коэффициент уточнять у диспетчера. Дописывали, судя по чернилам, недавно, и подписи под строкой не поставили.

Одно объявление я перечитал дважды. «Услуги сопровождения груза. Конфиденциальность включена в тариф». Включена в тариф. На моей прежней ветке конфиденциальность была свойством человека. Здесь она была строкой сметы, и по строке выходило, что молчание тут товар весовой, отпускается оптом и в розницу.

Пока я шёл через причальную палубу с отцовским ящиком на плече и ящиком Ярне в руке, мимо грундской пары, заводившей строп под контейнер молча и с первого раза, местная жизнь показала мне себя в трёх картинах, и все три я запомнил, потому что запоминать было моей единственной работой на тот час.

Картина первая: у весовой стойки торговались двое, приёмщик и поставщик-крум, и торговались молча. Крум писал цифру на планшете одной рукой из четырёх, а три держал сложенными на груди, как держат козыри, приёмщик стирал и писал свою, и так они переписывались минуты полторы, стоя друг напротив друга и глядя друг другу не в глаза, а в цифры. Вокруг шумела палуба, а эти двое вели самый громкий разговор из всех, что я слышал за день, беззвучно. На гильдейском узле торг идёт голосом, с прибаутками, торг там наполовину театр. В крумийских рядах Купола, где я торговался с восьми лет, театр идёт в четыре руки и слышен через два ряда. Здесь театр был сокращён за нерентабельностью.

Картина вторая: мальчишка лет двенадцати продавал с лотка пломбы. Не еду, не мелочёвку, а пломбы, свинцовые и пластиковые, россыпью, и обжимку к ним. Я задержал шаг, и мальчишка среагировал мгновенно: «дядя, есть любой рисунок, есть под заказ». Под заказ. Пломба под заказ это отдельная отрасль знания, и в двенадцать лет ею уже владели свободно, как таблицей умножения.