Перейти к тексту

Мемуары: путешествие по науке и политике XX века - Эдвард Теллер

Мемуары

Путешествие по науке и политике XX века

Посвящение

Эта книга посвящена четырём моим венгерско-американским друзьям, которых уже нет в живых: Теодору фон Карману, Лео Силарду, Юджину Вигнеру и Джону фон Нейману.

Все они, как и я, приехали в Соединённые Штаты в то время, когда в Европе набирал силу фашизм.

Все они сыграли свою роль в технических достижениях двадцатого века.

В шутку их называли марсианами.

Никакая похвала не доставляет мне большей радости, чем то, что меня причисляли к ним.

Благодарности

Многие побуждали меня написать эту книгу, но четверо заслуживают особой благодарности: Джуди Шулери, которая, услышав многие из этих историй как друг, настойчиво просила, чтобы я рассказал их не ей одной; Линда Г. Риган, которая как редактор убедила меня взяться за работу, а затем почти десять лет помогала советами и поддержкой; и мои сын Пол и дочь Венди, чей интерес к этой автобиографии и поддержка никогда не ослабевали.

Особой благодарности заслуживает Гуверовский институт за поддержку этой работы, прежде всего за то, что дал моей соавторке возможность провести интервью в Лос-Аламосе и Ливерморе. Я также очень признателен директорам Гуверовского института У. Гленну Кэмпбеллу и Джону Райсяну за советы, которые они давали мне на протяжении всех этих лет. Благодарю и директоров Ливерморской национальной лаборатории имени Лоуренса Роджера Батцела, Джона Наколлса и Брюса Тартера за их большую поддержку.

Многие друзья и знакомые согласились дать интервью госпоже Шулери или не раз делились со мной воспоминаниями. Я благодарен Гарольду Агнью, Гарольду и Джин (Андерсон) Арго, покойному Роджеру Батцелу, Джону Бойду, Норрису и Лоис Брэдбери, Роберту Бадвайну, У. Гленну Кэмпбеллу, Грегори Канавану, Карлу Коэну, Стерлингу и Рози Колгейт, покойному Чарльзу Кричфилду и Джин Кричфилд, покойному Г. Фостеру Эвансу и Элис Эванс, Леоне Фернбах, Эдварду Х. Флемингу, Джону Фостеру, покойному Карлу Хауссману, Джону Т. Хейворду, Роланду Хербсту, Джеральду У. Джонсону, Артуру Кантровицу, Рольфу Ландсхоффу, Сесилу Э. Лейту, покойному Карсону Марку и Кей Марк, Гансу Марку, Уильяму Г. и Нэнси Макмиллан, покойному Николасу Метрополису, Майло Нордайку, Джону Наколлсу, Джеку и Беверли Петерсон, Луису и Мэри Розен, Дуэйну Сьюэллу, Джондейлу Солему, Уилсону Тэлли, Теодору Тейлору, Ричарду и Мэри Ташек, Ричарду ван Кониненбургу, Джону Уилеру и Лоуэллу Вуду.

Я благодарен многим людям, помогавшим мне разыскивать мои документы и исторические сведения, особенно архивисту Джеймсу Карозерсу и библиографу Фреду Фросту, ныне вышедшим на пенсию, нынешним архивистам Беверли Булл и Стиву Воффорду, Ричу Ханту и другим библиографам Ливермора, архивисту Роджеру Миду в Лос-Аламосе, библиографу Линде Уилер в Гуверовском институте, а также моей помощнице Женевьеве Филлипс и старшему исполнительному секретарю Джоанн Смит в Ливерморе. Благодарю также библиотеку специальных коллекций Мандевилла Калифорнийского университета в Сан-Диего за любезное разрешение опубликовать материалы из архива Марии Гёпперт-Майер.

Я благодарен и многочисленным друзьям, которых невозможно всех перечислить: они читали отдельные части книги и делились замечаниями. Благодарю также Аманду Кук, моего редактора в издательстве Perseus: её замечания и вопросы помогли улучшить окончательную рукопись. Но, разумеется, ответственность за содержание книги целиком лежит на мне. Это, как сказал бы Силард, моя версия фактов.

Введение

Непросто рассказать о том, чем я занимался с 15 января 1908 года, — точнее, о той малой части, которую ещё помню. Наша память избирательна: одни события она стирает, другие преувеличивает. Само воспоминание о прошлом изменяет представление о случившемся. Поэтому неудивительно, что некоторые мои воспоминания расходятся с общепринятой версией событий.

Ещё труднее рассказать об этих событиях и о людях, которые помогли мне стать тем, кем я стал. Нам нелегко распознать, что глубже всего формирует нас, а результаты самоанализа ещё менее надёжны, чем память. Тот, кто достаточно оптимистичен, чтобы попытаться понять людей — самые сложные существа в известной Вселенной, — вступает в трясину.

Первые пять глав этой книги дались мне особенно трудно. Это было похоже на воспоминания о человеке, которого я когда-то знал и которого больше нет. Я чувствовал себя так же, как в 1933 году, когда написал стихотворение «Авиапочта»:

Если бы я привязал письмо к воздушному шару, в нём было бы сказано:

Мне нужно найти человека —

Мужчину или женщину, молодого или старого — всё равно.

Но мне нужно найти человека.

Зачем посылать такое письмо? Если хотя бы одна душа его найдёт, оно может быть прочитано.