Алена Котова
Любимая кукла Тодда Эддерли
© Котова А., 2026
© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026
Пролог
Он всегда общался с духами. Сколько себя помнил.
Филип не боялся их голосов. С самого детства он ощущал чье-то присутствие возле себя, с самого рождения слышал тихий шепот и крики тех, кого не было рядом. Тех, кто давно ушел из мира живых. «Свет, который излучает твоя душа, – говорили они, – он словно маяк, выводящий нас из темноты».
Их было много. Больше, чем он мог вынести. Бестелесные сущности окружали его, пробирались в его сознание и говорили, говорили, говорили… Каждому из них было что сказать, и каждый хотел быть выслушанным.
Мать водила Филипа к экзорцисту, заворачивала сына в простыни, пропитанные святой водой, и вместе с ним стояла на коленях, слезно моля Господа избавить его от присутствия бесов. Однако ничего из этого не могло помочь ему. Свет Филипа не был дьявольским проклятием – нет, он являлся даром. Даром, который при правильном использовании смог бы избавить мир от зла и спасти многих. Но в то же время он был тем даром, который когда-то должен был погубить немало жизней.
Духи не таясь рассказывали ему о причинах смерти, и из-за таких откровений Филип решил стать доктором. Он хотел использовать все возможности медицины и лечить даже самые серьезные заболевания. Упорный труд и редкая способность к обучению сделали из него грамотного целителя, а спустя время ему удалось стать тем, кого с почтением называли не иначе как доктор Вуд.
Несмотря на многочисленные достижения и всеобщее уважение, Филип был несчастным. Голоса усопших по-прежнему оставались с ним и неустанно терзали его разум. Неприкаянных душ, нашедших его свет, становилось все больше, и они говорили наперебой, не давая ему ни секунды покоя, что утомляло и истощало молодого доктора. По этой причине всего в тридцать лет на голове Филипа Вуда появилась густая прядь седых волос.
В какой-то момент Филипу показалось, что он начал сходить с ума. Ему отчаянно хотелось заглушить голоса и избавить себя от мучительного присутствия десятков душ, разрывающих его сущность.
И тогда появилась она.
Ее сила казалась безграничной. Филип не знал, как ей это удалось, но с ее приходом он перестал чувствовать возле себя кого-либо, кроме нее. Ее энергия была мрачной и тоскливой, жуткой и туманной, но вместе с тем ее душа излучала что-то еще. Что-то, что цепляло Филипа и располагало его.
Она говорила, что умерла молодой девушкой. Умерла в страданиях по вине других людей. Может, жалость к чистому созданию заставила Филипа привязаться к ней, а может, обаяние ее души сделало его заложником ее чар – он не знал и даже не хотел об этом думать. Другое волновало Филипа: что он мог сделать, чтобы наконец-то суметь увидеть девушку, погибшую не меньше ста лет назад? Что он мог сделать, чтобы прикоснуться к ней, почувствовать тепло ее тела и просто ощутить ее присутствие не только духовно, но и физически?
И она, конечно, знала ответы на его вопросы. Их план, составляемый долгие месяцы, был продуман до мелочей. План, который должен был вновь сделать ее живой.
Неожиданно для себя Филип понял, что готов был пойти на что угодно, лишь бы просто видеть ее рядом с собой. Его странная любовь заставила его уйти с хорошего места работы и переехать в крошечный и грязный город. Она сказала, что это необходимо. Она сказала, что так будет правильно.
– Ты нашел его? – спрашивал голос из темноты. – Того, кто сможет нам помочь?
Филип смотрел в никуда.
– Я узнавал о нем, – ответил он. – Этот мастер нелюдимый и одинокий. Слава о его работах ходит даже за пределами Хэмворда, и, кажется, он действительно талантлив. Все так, как ты хотела.
Ее улыбку невозможно было увидеть, но она слышалась в каждом ее слове.
– Прекрасно, – отозвалась темнота. – Осталось совсем немного.
Глава 1
Крупные косые струи ударялись о стекла с неприятным барабанным стуком. Дождь лил с такой силой, словно делал это в последний раз, и человек, не знакомый с местным климатом, может, подумал бы, что так оно и есть. Однако постоянные жители Хэмворда знали наверняка: случится в точности наоборот. Дожди здесь были частым явлением, если не сказать постоянным. Особенно осенью: в это время года ощутить на своей коже приятные солнечные лучи считалось настоящей роскошью.