Алимран Абдинов
Жилищно-Колдовское Хозяйство, или Герцог в Счёт Квартплаты
Глава 1
Есть профессии, о которых мечтают в детстве: космонавт, балерина, ветеринар. Есть профессии, о которых мечтают в юности, — дизайнер, блогер, жена олигарха. А есть профессии, в которые попадают, как в открытый люк: шёл человек по улице, думал о чём-то своём, и вдруг — бац! — сидит в подвале с телефоном и объясняет Зинаиде Марковне из сорок второй, что батарея физически не может быть «теплее, чем у соседей, назло».
Я диспетчер управляющей компании «Уют-Сервис», и это длится уже шесть лет. Если бы за каждую прорванную трубу мне давали хотя бы по рублю, я бы давно закрыла ипотеку и купила себе остров. Маленький, зато без жильцов.
В то утро всё началось как обычно, то есть с конца света. Конец света в нашем доме номер семнадцать по улице Строителей наступает каждый вторник, когда в котельной меняют смену и давление в системе падает ровно на полторы атмосферы, а вместе с ним падает и вера жильцов в человечество.
— «Уют-Сервис», диспетчер Плотникова, слушаю, — сказала я в трубку голосом женщины, которая уже всё знает, но из вежливости даёт собеседнику возможность рассказать самому.
— У меня из крана течёт ржавое! — сообщил мужской голос с такой интонацией, будто ржавое текло лично из меня.
— Адрес, пожалуйста.
— Да вы что, не знаете?! Я вам в прошлом месяце звонил!
— В прошлом месяце мне звонили четыреста восемнадцать человек, — терпеливо объяснила я, — и двести девять из них звонили именно с ржавым. Так что адрес, пожалуйста.
Люська за соседним столом беззвучно похлопала в ладоши. Люська — это моя коллега, подруга и единственный человек в здании, который понимает, что когда я говорю «пожалуйста», это не просьба, а последнее предупреждение перед применением спецсредств.
Записав адрес, суть заявки и пожелания в адрес всей коммунальной отрасли, я поставила на бланке свою любимую печать — «ПРИНЯТО К ИСПОЛНЕНИЮ» — и положила бумажку в лоток. Печатей у меня было три: «ПРИНЯТО К ИСПОЛНЕНИЮ», «ПРИНЯТО К СВЕДЕНИЮ» и «ПЕРЕДАНО В РАБОТУ». Разницу между ними никто, кроме меня, не понимал, и в этом заключалась моя маленькая власть, вроде той, что есть у вахтёрши с ключом от туалета. Любая заявка, попадая в мою диспетчерскую, превращалась в бумагу; любая бумага получала печать; а любая печать означала, что проблема теперь не чья-нибудь, а моя. Это было единственное, за что мне платили. Остальное шло за красивые глаза, которых за шесть лет под лампой дневного света у меня, кажется, уже и не осталось.
Телефон зазвонил снова. Я посмотрела на экран, и сердце сделало то, что делает любое сердце при виде слова «Мама»: сначала замерло, потом ухнуло куда-то под рёбра.
— Алёнушка, ты на работе?
— Нет, мам, я на Мальдивах. Слышишь, как чайки кричат? — и я повернула трубку к Люське, которая как раз орала в свой телефон, что никто и ни за какие деньги не будет менять стояк в выходной.
— Не ёрничай. Я по делу звоню. У тёти Нади внук женится.
— Передай тёте Наде мои соболезнования.
— Алёна!
— Мам, я работаю.
— Ты всегда работаешь. Тебе двадцать девять лет. В твоём возрасте я уже тебя родила, выучилась и дважды сделала ремонт.
— Поэтому ты у нас такая бодрая, — согласилась я. — Мам, у меня тут люди без воды сидят.
— А у меня дочь без мужа сидит! — мамин голос зазвенел, как ложечка в стакане. — Виталик-то хоть звонил?
Виталик не звонил. Виталик ушёл полгода назад, и ушёл красиво: забрал микроволновку, удлинитель и мою веру в то, что человек, который три года обещает «завтра подать заявление», имеет в виду ЗАГС. Как выяснилось, он имел в виду заявление на отпуск. В отпуск он уехал с девушкой по имени Снежана. Снежана занималась маникюром и не задавала вопросов — два качества, которыми я, увы, никогда не обладала.
— Мам, Виталик — это закрытая заявка. Исполнитель уволен, акт подписан, претензий стороны друг к другу не имеют.
— Ты говоришь, как робот!
— Я говорю, как диспетчер, а это гораздо хуже. Всё, мам, целую, вечером позвоню.
Я положила трубку и несколько секунд тупо смотрела на стену, где висели график отключения горячей воды и календарь с котятами. Котята были единственными существами в этом здании, которые ни на что не жаловались, и за это я их любила.
— Опять про замуж? — сочувственно спросила Люська.
— А про что ещё.
— А ты ей скажи, что встречаешься с кем-нибудь.
— С кем? С сантехником Петровичем? Он женат на водке, причём, судя по всему, счастливо.
— Скажи, что с иностранцем. Мамы обожают иностранцев. Мол, познакомилась в интернете, он принц, живёт в замке, вот-вот пришлёт билет.
— Люсь, — вздохнула я, — мне даже спам не пишет. Какие принцы.