Проклятый Магазин 6: Теневой Капитал
Глава 1
Пересдача с пристрастием
ЧИТАТЬ 1 ТОМ ЦИКЛА: https://author.today/reader/632883
Карета шла низко, над самыми крышами Чернопрудово. Кучер-скелет держал вожжи двумя пальцами, будто это не вожжи вовсе, а сигарета, и насвистывал сквозь пустую челюсть что-то похоронно-бодрое. Костяные лошади перебирали копытами туман, и мгла под ними поскрипывала, как свежий снег.
Эрранти сидела, упершись коленями в противоположное сидение. Потолок кареты трещал от каждого её вдоха. На полу между сапогами стоял фанерный ящик с печатью «Продукты 24». Она придерживала его ступней так, словно ящик мог сбежать.
— Нет, ты мне объясни, — Эрранти ткнула пальцем в запотевшее окошко, и стекло тут же пошло мелкой сеточкой. — Объясни мне, почему я так и не размазала ту выскочку с шишками по кафелю.
— Потому что Илтани запретила, — Каруми даже не подняла глаз от табличек. Она перебирала их на коленях, как пасьянс, и браслеты на её запястьях отбивали сухой ровный такт. — И потому что Шамхат выцарапает тебе глаза, если Котенок вдруг пострадает. И потому что у тебя есть подписанный отказ от претензий к его коту.
— К коту!
— К коту, декору и инвентарю. Ты сама приложила палец.
— Я приложила палец, потому что ты на меня смотрела, как на просроченный вексель.
— Ты и есть просроченный вексель, дорогая. Ты мне за прошлый месяц должна три дверных косяка и одну мраморную балюстраду.
Эрранти фыркнула так, что в карете запахло жжёной резиной. Латекс на перчатках чуть вспух, пошёл оранжевыми прожилками и опал обратно.
— Он торговался, — сказала она уже тише, с каким-то оскорблённым изумлением. — Каруми, этот прыщ в жилетке торговался с тобой. С тобой. Я видела, как у тебя глаз дёрнулся. И щёки покраснели.
— У меня ничего не дёргалось. И не краснело.
— Дёрнулся. Левый. Как у мытаря, которому вместо серебра свинец подсунули.
Каруми аккуратно сложила таблички стопкой и выровняла края ногтем. Рубин на её шее щёлкнул и мигнул два раза подряд, потом ещё раз, длинно.
— Он считает, — сказала она наконец, и в голосе прозвучало что-то, чего Эрранти раньше от сестры не слышала. Профессиональное раздражение, к которому примешано любопытство? Или нечто иное? — Он считает так, будто от каждой копейки зависит, будет ли у него завтра крыша. Это… забавно.
— Забавно, — передразнила Эрранти. — А девка его? Ты видела, как она меня за кулак поймала? Голыми пальцами, Каруми. У меня кулак в тот момент был как доменная печь, а она даже не поморщилась. Держит и смотрит, будто я ей пол испачкала.
— Только не говори, что эта дерзкая швабра тебе не понравилась.
— Мне по душе то, что внутри у швабры. Там что-то сидит, и это что-то очень хочет вылезти. Я такие вещи нутром чую, у меня у самой… — она осеклась и поправила перчатку. — Неважно.
Карету тряхнуло.
Сначала мягко, как на ухабе. Потом вторая волна ударила снизу, и ящик под ботинком Эрранти подпрыгнул на ладонь. Кучер перестал свистеть.
— Это что ещё за…
Снаружи хлопнуло. Звук вышел сухой и короткий, будто кто-то стукнул указкой по доске. За окном вспыхнуло белым, и мимо стекла пронеслось облачко крошки, мелкой, известковой, пахнущей школьным коридором.
— Мел, — Каруми выпрямилась. — Это мел.
Следующий разрыв лёг ближе. Меловая шрапнель хлестнула по борту, и на чёрном лаке что-то зашипело. Эрранти дёрнула шторку и увидела: в тумане между девятиэтажками разворачивались сетки. Ровные, геометрические, светящиеся тусклым белым, будто кто-то расчертил небо на клеточки, как тетрадный лист. По линиям бежали значки. Скобки, индексы, корни.
А под копытами лошадей проступала парабола.
Она висела в воздухе бледной дугой, и рядом с ней сама собой дописывалась формула: игрек равно минус-ка икс квадрат.
Та самая формула из учебников, описывающая баллистическое искривление.
Как только дуга коснулась правой пристяжной, воздух под лошадью просто перестал держать. Костяная кобыла провалилась вниз по этой проклятой кривой, рванула упряжь, и карета накренилась так, что Каруми съехала по скамье прямо на сестру.
— Он нас считает! — заорала Эрранти, перехватывая её за плечо. — Этот старый пердун нас по траектории считает!
— Не ори мне в ухо!
— А куда мне орать, в окно⁈
Кучер щёлкнул челюстью и кнутом одновременно, заложил вираж. Карета ушла вбок, между двумя панельками, так близко к балконам, что Эрранти увидела в чьём-то окне мужика в трусах с бутылкой кефира. Мужик посмотрел на летящий катафалк, на четырёх костяных лошадей, на здоровенную бабу в косухе, торчащую из окошка, и медленно отпил кефир.