Быть лучшим адвокатом своего времени и умереть в день триумфа, сразу после громкого оправдательного приговора, обидно вдвойне. Но куда обиднее очнуться в теле забитого письмоводителя Аркашки в Российской империи, где тебя пинает любая прислуга, а твои деньги
Он пилотировал современные машины, а теперь его кабина пахнет бензином и риском. Герой попадает в сороковые, в самое пекло воздушной войны, и быстро понимает: чужие знания не работают. Нет магических прицелов, нет всесильного опыта из будущего. Есть техника
Восемнадцать, школа на полтора года, и впереди война. Не та, что в новостях, а своя, между преступными группами. Краснову не до учебы, он уже выбрал сторону, где справедливость важнее закона. Кажется, у него есть шанс добраться не только до знакомых злодеев,
Взял в наследство зоомагазин, в котором нет ни одного питомца, зато полно долгов. Сам герой не маг, хотя вокруг магические звери ценятся на вес золота, а искусные мастера попадаются на каждом шагу. Вытащить дело из ямы помогают чутьё бывалого кинолога,
Теодора Прайс возвращается в свою лавку и находит её разграбленной. Вор вскрыл замок, уничтожил защитный артефакт и унёс все её работы: самопишущие перья, парные медальоны, компасы для моряков. Вместе с товаром пропали и дневники её деда, Сайласа Флеминга.
Лука Новиков уже месяц работает штатным магом в глухом сибирском селе. По распределению он ждал три года тоски и безделья, а вместо этого получил дом, машину и даже собственную ведьму. Правда, с ведьмой всё сложно, но это отдельная история. Тихая жизнь не
Он погиб в наши дни, накрыв собой гранату ради спасения школьников, а очнулся в Гродно 22 июня 1941 года, под первой бомбёжкой. В теле девятнадцатилетнего парня оказывается бывший военный, прошедший вторую чеченскую. Вся его сила теперь в знании того, что
Когда обычного парня затягивает в чужой мир, он ждёт магии и приключений. Но здесь всё иначе: герой оказывается в теле смертника, приговорённого к казни. Впереди только список имён, который нужно отработать, и каждый пункт приближает к финалу. Спасти его
Точно знать, что через десять лет настанет конец света, и при этом помнить, как всё было: как ты сам оказался жертвой Армагеддона и что пришлось делать, чтобы выжить. Такой груз ложится на плечи героя, который уже прошёл через ад и каким-то образом удержался
В десятом томе Лиманский продолжает историю лекаря, который вернулся на сорок лет назад и вместо турнирной карьеры открыл клинику для аномальных питомцев. Сейчас его дела идут не так гладко, как хотелось бы: вокруг хватает тех, кто мешает работать, а главная
Прямо посреди привычной жизни герою заявляется гость, которого тут быть не должно. Пришелец не просто так: он приносит весть о Рое, что пожирает миры, и отмеряет человечеству лет десять. Спастись можно, но для этого нужно вступить в Легион и заработать
Сергей всю жизнь чинил механизмы, пока один из заказов не стал для него последним. Очнулся он уже в теле деревенского подмастерья кузнеца, без денег и с чужими долгами, за которые вполне реально получить плетей. Мир вокруг выглядит обычным средневековьем, но
Он начинает видеть мир иначе: не как цепь случайностей, а как ткань, где каждая нить ведет к конкретному человеку. И однажды понимает, что может потянуть за нужную нить и убрать того, кто мешает. Вопрос только в том, кого именно и что будет после. Герой
Токарь Краснов в 1977 году выглядит человеком без амбиций: пьёт умеренно, план выполняет спустя рукава, ничем не выделяется. Умирает он в 2016-м, в шестьдесят пять лет, прямо в цеху завода Audi в Ингольштадте. А потом просыпается в той же общаге, у того же
Пятнадцатилетний Максим Темников носит в себе дух некроманта, учится в магической школе и вечно влипает в истории, за которые его таскают к директору. Вдобавок у парня просыпается Темный дар, и это не сулит ничего хорошего ни ему самому, ни окружающим. Судя
Он устал от больниц и людей, которым не помочь, и умер в двадцать шестом году. А очнулся в тысяча девятьсот пятом, в разгар Цусимского сражения, в теле собственного прадеда, судового врача на миноносце «Бравый». Вокруг рвутся снаряды, гибнет команда, а в его