Третья часть цикла про попаданца, который строит свою жизнь в новом мире через силу и прокачку. Герой продолжает развиваться, брать новые уровни и становиться сильнее, и на этот раз упор сделан на жёсткую прокачку. Внутри всё то, за что читатели идут в эту
Семь лет в хардкоре научили его одному: выживает тот, кто знает карту. Теперь эта карта у него в голове, а сам он в чужом теле, без гроша, в городе, который в игре давно сровняли с землёй разломы. Геройствовать он не собирается. План простой: потихоньку
Второй том начинается с того, что герой снова стоит посреди школьного коридора, и на шее у него пионерский галстук. За плечами у этого человека армия и многолетний опыт, а теперь он заново садится за парту в Советском Союзе. Время отмотано назад, и вокруг те
Московский аудитор, угодивший из нашего времени в 1971 год, снова в деле. Его идеи и предложения понемногу внедряются в СССР и за рубежом, а вокруг него тем временем закручивается чужая игра. ГРУ неверно поняло, почему КГБ так интересуется этим человеком, и
Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег» и рукавица, прилипшая к раскалённому кожуху. А дальше июнь сорок первого: чужие двадцать два года, чужие руки, которые почему-то знают ДП лучше него самого. Герой по прозвищу Пулемётчик Федя оказывается в прошлом, и
Сотрудники отдела 15-К, что квартирует в одном из переулков Сухаревки, на вопрос о своей работе вряд ли ответят сразу. Служба для них и призвание, и проклятие: без неё жизнь пуста, но дорога эта ведёт в один конец. Кто-то из них промолчит, потому что одно
Бывший майор с позывным Сыч получает второй шанс, но оказывается не там, где рассчитывал. Вместо Берлина сорок первого он приходит в себя под Холмом в феврале сорок второго, в теле двадцатилетнего красноармейца, который только вчера попал на передовую. За
Студент из мёртвого мира устроился на параллельной Земле по поддельным документам. Живёт тихо, учится, старается не выделяться. Портал когда-то давно вынес его сюда случайной настройкой, и с тех пор главное - не высовываться. Но иногда он забывает промолчать
Бывший оружейный конструктор приходит в себя после горячки в 1794 году. Он теперь двадцатилетний сын недавно умершего заводчика, и дела семьи плохи: мануфактура разорена, из дома уже выносят вещи за долги. А он помнит, каким станет оружие через сотни лет и
Балтика военной поры: тесные отсеки, короткие выходы в море и постоянное напряжение. Виктор уже освоился в роли командира подлодки М-98 и ходит в рейды один за другим, и каждый раз возвращается с результатом. Но противник тоже не стоит на месте, а Ленинград
Он двадцать три года проработал в МУРе и дослужился до генерала, а потом умер и очнулся в теле девятнадцатилетнего парня. На дворе 1922 год, Москва, и вокруг всё то же, чему он посвятил жизнь: банды, налёты, улицы, где за углом ждут с ножом. Только теперь у
Виктор Коллингвуд пишет про попаданца с юридическим прошлым: герой доказал в суде, что подрядчик сэкономил на бетоне, и получил пулю у машины. Очнулся он в Твери апреля 1996-го, в теле молодого отделочника Севы. Наследство досталось то ещё: запои, дурная
Евсей Рылов начинает историю с героя, который прожил незаметную жизнь обычного сотрудника режимного института. Закончилась она огненным взрывом: он успел прихватить с собой кучу инопланетных тварей. Отлежаться в гробу не вышло. Вместо этого он приходит в себя
Роману хватает обычного дня: в институте объявили трезвый год, в столовой закончились пельмени, а коллега пообещала два пирожка за вскрытый сейф. Он съел пирожки и случайно прихватил подотчетную госгранулу пробуждения силы. С этого момента привычная жизнь
Профессор-реаниматолог всю жизнь отдал науке, которая только начинала становиться на ноги. И вот он оказывается в самом начале её истории, когда всё вокруг ещё сырое, спорное, недоказанное. Понимает он при этом больше, чем кто-либо в этом времени. Одна беда:
Алексей Широков продолжает историю Луки Новикова, молодого мага на деревенской службе. Почти год прошёл с тех пор, как он, выпускник техникума, занял место инспектора Пункта Магического Контроля и Анализа. Теперь его уважают соседи, побаивается нечисть, а