В одно промозглое утро рядом с сибирским городом открываются пространственные врата, и размеренная армейская жизнь старлея Алексея Корнева по прозвищу Барон летит в тартарары. До этого момента его существование - это полигон, отчёты и вечный недосып.
Взрослый мужик, у которого за плечами реконструкция средневековых боев и вечера за компьютерной игрой, в одно мгновение выпадает из кресла прямо в магическую Русь. Без подготовки, без запаса зелий и без понятного объяснения, за что ему это всё. В новом мире
Соколов, лётчик, носит в голове знание чужого века. В руках у него три чистых листа и карандаш, и именно это теперь его главное оружие. Из полка его дёргают в штаб фронта, с завода обратно на передовую, и везде одно: правда, добытая в бою, не проходит в
Герой попадает в советскую эпоху, но не для того, чтобы переделывать прошлое. Никаких изобретений, гениальных бизнес-планов и попыток «улучшить» историю. Это скорее путешествие в мир, где дети мечтали о небе и космосе, а не о счетах в банке, где дворы были
Гвендолин Леваньер родилась в мире, где небо навсегда закрыто тучами, и за это существование ей пришлось заплатить страшную цену. Она наследница древнего рода, но в собственном доме она изгой, и её положение отчаянное: отвергнутая всеми, девушка вынуждена
Бывший командир спецназа Владимир «Князь» уходит в одиночный рейд в прифронтовой зоне и вместо вражеского дрона находит портал в X век. Там он вытаскивает детей древлян из-под набега печенегов, а вернувшись в Киев, обнаруживает, что артефакт не просто показал
Погибнуть в служебном седане от взрыва и очнуться в теле деревенского сироты: так начинается путь человека, двадцать лет игравшего в аппаратные игры. Только теперь его мир изменился. Здесь городами правят Князья, за стенами рыщут кочевники, а по лесам бродят
Долгие годы он был пленником Хрустального шара древнего лича. Тот отнял у него всё: жизнь, близких, воспоминания о них, сильные эмоции и даже собственное имя. Герой не помнит, кем был раньше, но помнит, что не сдался. Он воспользовался случаем, вырвался из
Против него работает всё: чужая эпоха, чужая латынь и статус товара. Герой знает, что Цезаря убьют через двадцать с лишним лет, но это знание никак не помогает в 67 году до нашей эры, когда он очнулся в теле германца Арна. Ни телефона, ни интернета, ни
В тот день, когда рухнул мировой рынок, Игорь уже знал, как это произойдет. Чёрный понедельник 1987 года для него не катастрофа, а стартовая площадка: он один из немногих, кто понимает, где миллионы превратятся в пыль, а где из этого хаоса можно вырастить
Бывший охотник за ворами получает второй шанс, но совсем не такой, как ожидал. Вместо тихой жизни он вываливается в иной мир, где местные твари смотрят на него как на закуску. И в этой переделке он не один: с ним верный корги и старый гараж, где тридцать лет
Пекарь Марк из римской Субуры не просто печёт хлеб, а строит небольшое дело с водопроводом и бухгалтерией. Для 420 года это дерзость, которая быстро приносит деньги, а вместе с ними и врагов. Продажные чиновники и ростовщики смотрят на его пекарню как на
Ярослав приходит в себя в чужой больнице, в чужом теле и в мире, который работает по законам видеоигры. Теперь он Йоширо, школьник из Японии, очнувшийся после долгой комы. Только Япония здесь странная: по улицам Токийской Агломерации бродят эльфы и вампиры, у
Владимир Неровитов продолжает свою серию о попаданце, который пытается перекроить историю холодной войны. Четвертый том застает середину семидесятых, эпоху разрядки, когда Брежнев подписывает договоры с Западом, а за кулисами идет совсем другая игра. В центре
Герой этой книги уже успел хлебнуть проблем с властью: его способности из будущего используют как умелую, но неудобную уловку в политических играх, и теперь он вынужден скрываться. Однако бегать вечно надоедает, и он решает рискнуть, вернувшись в столицу
В четырнадцать лет снова почувствовать себя подростком, да ещё и в теле дворянина из магической Российской империи, это звучит как подарок судьбы. Но чтобы получить этот шанс, герою пришлось отказаться от прежней жизни: его выбор был между инвалидным креслом